Обобщение судебной практики по рассмотрению судами уголовных дел связанных с приобретением или сбытом имущества, заведомо добытого преступным путем, с легализацией (отмыванием) преступных доходов и с финансированием террористической деятельности с 2021 года по 3 квартал 2025 года.

1 Обобщение судебной практики по рассмотрению судами уголовных дел связанных с приобретением или сбытом имущества, заведомо добытого преступным путем, с легализацией (отмыванием) преступных доходов и с финансированием террористической деятельности с 2021 года по 3 квартал 2025 года. В соответствии с планом работы Верховного суда Кыргызской Республики проведено обобщение судебной практики по уголовным делам о преступлениях против собственности, порядка осуществления экономической деятельности и общественной безопасности, охватываемых статьями: 217 «Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем», 222 «Легализация (отмывание) преступных доходов» и 253 «Финансирование террористической деятельности» Уголовного кодекса Кыргызской Республики (далее - УК Кыргызской Республики). В Кыргызской Республике правовую основу при рассмотрении указанных дел составляют Конституция, конституционные законы, Закон № 87 от 6 августа 2018 года «О противодействии финансированию преступной деятельности и легализации (отмыванию) преступных доходов» и иные нормативные правовые акты, международные договоры, вступившие в силу в соответствии с законодательством Кыргызской Республики, общепризнанные принципы и нормы международного права. Преступления, связанные с приобретением или сбытом имущества, заведомо добытого преступным путем, посягают на стабильность гражданского оборота и создают условия для функционирования теневой экономики. Легализация преступных доходов способствует развитию организованной преступности, подрывает финансовую систему государства и препятствует эффективному экономическому развитию. Финансирование террористической деятельности относится к числу наиболее опасных преступлений, оказывающих прямое воздействие на национальную безопасность, общественный порядок и международные обязательства Кыргызской Республики в сфере противодействия терроризму. В условиях цифровизации финансовых операций, появления новых финансовых инструментов и электронных платѐжных систем, а также широкого использования преступниками международных каналов, цифровых активов, криптовалют и подставных компаний особое значение приобретает единообразие судебной практики, которое обеспечивает правильную квалификацию преступлений, установление источников происхождения имущества, выявление целей легализации и финансирования терроризма, оценку ущерба и доказательственной базы, применение надлежащих мер уголовно- правового воздействия. Тем самым целью настоящего обобщения является выявление проблем правоприменения, выработка единых подходов при квалификации преступлений и назначении наказаний, а также совершенствование судебной практики при рассмотрении уголовных дел указанных категорий. 1

2 Для проведения обобщения из местных судов поступило 21 уголовное дело, а именно: Ленинский районный суд - 2 уголовных дела, 11 томов; Кадамжайский городской суд - 2 уголовных дела, 4 тома; Сокулукский районный суд - 1 уголовное дело, 1 том; Токтогульский районный суд - 2 уголовных дела, 4 тома; Ошский городской суд - 1 уголовное дело, 2 тома; Кызыл-Кийский городской суд - 1 уголовное дело, 2 тома; Октябрьский районный суд - 2 уголовных дела, 14 томов; Аламединский районный суд - 1 уголовное дело, 2 тома; Кара-Суйский районный суд - 2 уголовных дела, 16 томов; Свердловский районный суд - 1 уголовное дело, 1 том; Нарынский городской суд - 4 уголовных дела, 8 томов. Судебная статистика Согласно данным судебной статистики за анализируемый период судами рассмотрено:

- по ст.217 «Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным

путем» УК КР: Год Рассмотрено Осуждено Оправдано прекращено с (лиц) (лиц) вынесением дел лиц приговора 2021 1 1 2022 - - - 1 1 2023 - - - 2 2 2024 2 2 - - - всего 3 3 - 3 3

- по ст. 222 «Легализация (отмывание) преступных доходов» УК КР:

Рассмотрено с Год вынесением Осуждено Оправдано прекращено приговора (лиц) (лиц) дел лиц 2

3 2021 4 4 2 2022 3 4 4 6 6 2023 2 1 1 2 2 2024 6 7 7 9-месяцев 2025г 4 7 1 2 4 Всего 19 23 13 10 12

- по ст.253 «Финансирование террористической деятельности» УК КР:

Рассмотрено с Год вынесением Осуждено Оправдано прекращено приговора (лиц) (лиц) дел лиц 2021 3 3 - - - 2024 1 1 - - - всего 4 4 - - - Как видно из статистических данных дела, предусмотренные ст. 217 УК КР («Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем»), встречаются редко: за 4 года всего рассмотрено 6 дел, из которых по 3 делам вынесены приговора и 3 дела прекращены. За анализируемый период по статье 222 УК КР «Легализация (отмывание) преступных доходов» судами рассмотрено 29 уголовных дел, по результатам которых осуждены 23 лица. По данной категории дел отмечается довольно высокий уровень оправдательных приговоров в отношении 13 лиц, а также значительное количество прекращѐнных уголовных дел, которые составили 34,5% (10 дел в отношении 12 лиц). Наибольшее количество оправданных и прекращѐнных дел по ст. 222 УК КР зафиксировано в 2022 году: оправдано 4 лица и прекращено 6 уголовных дел в отношении 6 лиц. По статье 253 УК КР «Финансирование террористической деятельности» рассмотрено всего 4 дела за анализируемый период. По всем вынесены обвинительные приговора. С 2022 по 2023 гг. уголовные дела по данной статье не рассматривались. Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем ( ст.217 УК КР). Преступление, предусмотренное ст.217 УК КР, заключается в приобретении (покупка, получение в дар, обмен и т.п.) либо сбыте (отчуждение) имущества, заведомо 3

4 добытого преступным путѐм, то есть полученного в результате совершения другого преступления (например, кражи, грабежа и т.д.). Предметом преступления является любое имущество, имеющее определенную ценность, или имущественные права полученные преступным путѐм. При этом не имеет значения характер первоначального преступления (кража, грабѐж, мошенничество и др.), форма собственности, а также состояние имущества (новое, бывшее в употреблении, повреждѐнное и т.д.). Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Обязательным признаком является «заведомость», то есть лицо должно осознавать либо достоверно знать о преступном характере происхождения имущества. Приобретение подразумевает покупку, обмен, получение в счѐт долга, получение в дар (в том числе в случаях, когда такая форма используется для сокрытия имущества), а также иные способы фактического перехода имущества. Под сбытом понимается любая форма передачи (возмездно, безвозмездно) имущества третьим лицам, включая продажу, дарение, обмен, сдачу в ломбард, реализацию через интернет и иные способы отчуждения. Факт приобретения или получения имущества при наличии осведомлѐнности о его преступном происхождении образует состав преступления независимо от цели его приобретения. Для привлечения к уголовной ответственности достаточно установления того, что лицо знало либо имело основания полагать, что имущество добыто преступным путѐм. При этом, приобретение и последующий сбыт имущества, добытого преступным путѐм, не образуют совокупности преступлений и квалифицируются по одной статье. Так же приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путѐм, не образуют соучастия в первоначальном преступлении при условии отсутствия предварительного обещания. В случае же если лицо заранее обещало приобрести либо сбыть такое имущество, его действия подлежат квалификации как соучастие в соответствующем предикатном преступлении (кража, грабѐж, разбой, мошенничество и др.). Статья 217 УК КР применяется при отсутствии признаков легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путѐм. К квалифицированному составу относятся деяния, совершенные в крупном или особо крупном размере, а также «в виде промысла». Под крупным размером по смыслу ст. 217 УК КР понимается стоимость имущества, превышающая установленный на момент совершения преступления размер расчѐтного показателя в десять тысяч раз, а под особо крупным размером, - в двадцать пять тысяч раз. Квалифицирующий признак «в виде промысла» подразумевает систематичность, извлечение постоянного дохода, профессиональную направленность на покупку или 4

5 перепродажу имущества заведомо добытого преступным путем, который подтверждается показаниями свидетелей и длительным характером такой деятельности. Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности. При этом подлежит установлению, что данное лицо не участвовало в совершении предикатного преступления, в результате которого было добыто имущество. В случаях, когда имущество, добытое преступным путѐм, передаѐтся на временное хранение другому лицу, не осведомленному о его преступном происхождении, в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 217 УК КР. Анализ судебной практики по делам данной категории показывает, что судами в целом обеспечивается всестороннее, полное и объективное исследование доказательств с надлежащей оценкой фактических обстоятельств дела. Таким образом, приобретение лицом имущества, добытого преступным путѐм, с последующим его сбытом не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по одной статье. Пример: По уголовному делу УД-58/24Д11 (судья А.Б.) Ж.А. обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 367 УК КР («Заранее не обещанное укрывательство тяжкого преступления»), по двум эпизодам и ч. 1 ст. 217 УК КР («Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путѐм») по трѐм эпизодам. Приговором суда Ж.А. по предъявленному обвинению по ч. 1 ст. 367 УК КР по двум эпизодам оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления. Вместе с тем Ж.А. признан виновным по ч. 1 ст. 217 УК КР по трѐм эпизодам, и по каждому эпизоду ему назначено наказание в виде штрафа в размере по 500 расчѐтных показателей. На основании ст. 77 УК КР путѐм частичного сложения назначенных наказаний, окончательно определено наказание в виде штрафа в размере 800 расчѐтных показателей в доход государства. Согласно материалам дела, в период с января по март 2024 года Ж.А. неоднократно приобретал у третьих лиц крупный рогатый скот, похищенный у потерпевших. Впоследствии приобретѐнные коровы реализовывались им неустановленным лицам на рынке, что свидетельствует о его участии не только в приобретении, но и в последующем сбыте имущества. Важно отметить, что действия Ж.А. носили систематический характер и были совершены в соучастии с другими лицами, однако даже при отсутствии организующей роли его участие в приобретении и реализации имущества образует объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 217 УК КР. В то же время суд первой инстанции пришѐл к обоснованному выводу об отсутствии в действиях Ж.А. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 367 УК КР. Основанием для этого послужило то, что предикатное преступление (кража, 5

6 предусмотренная ст. 205 УК КР) относится к категории преступлений небольшой тяжести. Между тем диспозиция ст. 367 УК КР предполагает ответственность исключительно за укрывательство тяжких и особо тяжких преступлений. Кроме того, судом не установлено наличие у Ж.А. прямого умысла на сокрытие преступления или лица, его совершившего. Таким образом, в его действиях отсутствуют как объективные, так и субъективные признаки состава укрывательства. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменения, что свидетельствует о согласии вышестоящего суда с правовой оценкой и выводами суда первой инстанции. Данный пример имеет существенное значение для формирования единообразной судебной практики, поскольку демонстрирует правильное разграничение составов преступлений, предусмотренных ст. 217 и ст. 367 УК КР, а также подчѐркивает необходимость установления категории тяжести предикатного преступления и наличия прямого умысла при решении вопроса об укрывательстве. Второй пример показывает, что для квалификации по ст. 217 УК КР необходимо наличие заведомости: Из фабулы дела УД-8/23-Ч6 следует, что Т.А. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК КР, по трѐм эпизодам, связанным с оказанием содействия в сбыте имущества, добытого преступным путѐм. Из материалов дела установлено, что Т.А. по просьбе третьего лица участвовал в реализации похищенного имущества различным покупателям. Его действия носили характер посредничества и содействия в продаже, что образует объективную сторону состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК КР. Особое значение в данном деле суд придал установлению субъективной стороны. Несмотря на первоначальные пояснения об отсутствии осведомлѐнности, в ходе судебного разбирательства было установлено, что Т.А. осознавал незаконность происхождения коров. Таким образом, был доказан обязательный признак состава преступления как заведомость, без наличия которого уголовная ответственность по ст. 217 УК КР исключается. Вместе с тем по делу были установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для освобождения от уголовной ответственности. Обвиняемый полностью признал вину, способствовал раскрытию преступления, а причинѐнный ущерб был возмещѐн в полном объѐме. Потерпевшие, в свою очередь, заявили ходатайства о прекращении уголовного дела. Суд, руководствуясь положениями ст. 57 УК КР и п. 13 ч. 1 ст. 27 УПК КР, обоснованно прекратил уголовное дело в связи с примирением сторон. Данное решение соответствует как требованиям закона, так и сложившейся судебной практике по делам о преступлениях небольшой тяжести. 6

7 Анализ приведѐнных примеров позволяет выделить ряд устойчивых правоприменительных подходов по делам, связанным с приобретением или сбытом имущества, заведомо добытого преступным путѐм. Ключевым и обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 217 УК КР, является заведомость, то есть достоверное осознание лицом преступного происхождения имущества. Отсутствие данного признака исключает уголовную ответственность по указанной статье. При этом судебная практика исходит из того, что форма участия лица (непосредственный сбыт либо содействие в реализации) не влияет на квалификацию, если установлены все элементы состава преступления. Даже вспомогательные действия, направленные на реализацию имущества, охватываются диспозицией ст. 217 УК КР. Важное значение имеет также разграничение рассматриваемого деяния со смежными составами преступлений, в частности с укрывательством. Суды последовательно указывают, что ответственность по ст. 367 УК КР возможна лишь при укрывательстве тяжких или особо тяжких преступлений и при наличии прямого умысла на сокрытие, что исключает еѐ применение в случаях, связанных с преступлениями небольшой тяжести. В то же время судебная практика свидетельствует о возможности освобождения от уголовной ответственности по делам данной категории при наличии условий, предусмотренных ст. 57 УК КР и п. 13 ч. 1 ст. 27 УПК КР, а именно при добровольном признании вины, полном возмещении ущерба и примирении с потерпевшими. Таким образом, данные примеры демонстрируют, что при преступлениях небольшой тяжести приоритет в правоприменении отдаѐтся восстановлению нарушенных прав потерпевших и применению механизмов примирения сторон при строгом соблюдении всех установленных законом требований. Легализация (отмывание) преступных доходов (ст. 222 УК КР). Статья 222 УК КР устанавливает уголовную ответственность за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путѐм, и направлена на:

- защиту экономической безопасности государства;

- противодействие организованной и экономической преступности;

- пресечение вовлечения преступных доходов в легальный гражданский оборот.

- системную борьбу с теневой экономикой.

Диспозиция рассматриваемой статьи соответствует Рекомендациям ФАТФ и положениям Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (Палермской конвенции), ратифицированной Законом Кыргызской Республики № 74 от 15 апреля 2003 года. Указанные международные акты формируют правовую основу 7

8 регулирования в сфере противодействия легализации (отмыванию) преступных доходов и финансированию терроризма, закрепляя обязательства государств по криминализации данных деяний, конфискации преступных доходов и осуществлению международного сотрудничества, включая взаимную правовую помощь. Применение этих рекомендаций помогает создавать эффективную систему контроля и правоприменения. Под легализацией (отмыванием) преступных доходов понимается придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению преступным доходом путем совершения любых действий (операций или сделок) по преобразованию (конверсии) или переводу имущества, представляющего собой доходы от преступлений, в целях сокрытия или утаивания преступного источника происхождения имущества или оказания помощи лицу, участвующему в совершении преступления, с целью уклонения от ответственности за деяния; либо сокрытие или утаивание подлинного характера источника, местонахождения, способа распоряжения и перемещения имущества, а также прав на имущество или его принадлежность, если известно, что имущество представляет собой доходы от преступлений; либо сокрытие или непрерывное удержание имущества лицом, не участвовавшим в совершении преступления, если лицу известно, что имущество получено в результате совершения преступления; либо приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения лицу было известно, что имущество представляет собой доходы от преступлений. Под преступным доходом понимается любая экономическая выгода или имущество, полученные или извлеченные, прямо или косвенно, в результате совершения преступления Под имуществом понимается имущество любого рода: материальное или нематериальное (осязаемое или неосязаемое), движимое или недвижимое, а также юридические документы или акты в любой форме (в бумажной или электронной), удостоверяющие право или интересы на такое имущество или на долю в этом имуществе, включая банковские кредиты, дорожные чеки, банковские чеки, почтовые переводы, ценные бумаги. Объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие законность финансово-экономического оборота, прозрачность происхождения имущества и нормальное функционирование финансовых и иных экономических институтов. Основная цель - сокрытие истинного преступного происхождения активов и введения их в легальный оборот. Предметом являются доходы, полученные в результате совершения преступления: деньги, вещи, имущественные права, ценные бумаги, электронные активы, банковские документы, кредиты, переводы и т.д., в том числе полученное в качестве вознаграждения за совершение преступления либо за сбыт предметов, ограниченных в гражданском обороте. 8

9 Денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения предикатного преступления, могут признаваться предметом легализации при условии совершения последующих действий, направленных на сокрытие их происхождения либо придание им правомерного вида. Если предметом легализации (отмывания) преступных доходов выступают криптовалюты, судам надлежит руководствоваться Законом Кыргызской Республики от 21 января 2022 года № 12 «О виртуальных активах», регулирующим обращение криптовалют и иных виртуальных активов на территории Кыргызской Республики. Указанный Закон устанавливает правовые основы их выпуска, хранения, обмена и майнинга, определяет требования к участникам рынка виртуальных активов, предусматривает меры государственного регулирования и лицензирования соответствующих видов деятельности, содержит основные понятия, права и обязанности участников цифрового рынка и направлен на упорядочение и правовое регулирование сферы виртуальных активов, а также на создание условий для прозрачного и контролируемого использования цифровых технологий в экономике Кыргызской Республики. Виртуальные активы, включая криптовалюты и иные цифровые токены, признаются имуществом независимо от способа их учѐта, хранения и передачи, обладают экономической ценностью и охватываются понятием имущества в смысле примечания к статье 222 УК Кыргызской Республики включающим имущество любого рода, в том числе нематериальное и существующее в электронной форме. Доходы, полученные в виде виртуальных активов либо преобразованные в них из иного имущества преступного происхождения, при наличии установленных законом условий могут признаваться преступными доходами. Действия, направленные на придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению виртуальными активами, заведомо полученными преступным путем, подлежат квалификации по статье 222 УК Кыргызской Республики независимо от цифровой формы такого имущества. К таким действиям относятся, в частности, перевод преступных доходов в виртуальные активы, их конверсия, перемещение между электронными кошельками, использование посредников, а также последующий обмен виртуальных активов на денежные средства или иное имущество с включением их в легальный экономический оборот. При рассмотрении дел данной категории судам надлежит устанавливать осведомленность лица о преступном происхождении виртуальных активов, направленность умысла на сокрытие либо утаивание источника происхождения, принадлежности или прав на имущество, а также фактический контроль лица над виртуальными активами. Объективная сторона выражается:

- в совершении активных действий с преступным доходом при осознании его

незаконного происхождения. 9

10

- придание правомерного вида: конверсия (преобразование) наличных в безналичные и

наоборот, перевод денег на банковские счета третьих лиц, внесение на счета фирм- пустышек, покупка недвижимости на подконтрольных лиц, дробление крупных сумм на меньшие операции (“смурфинг”), помощь лицу, совершившему предикатное преступление, уклонение от ответственности. Главное требование - лицу должно быть известно, что имущество является преступным доходом, и действия совершаются с целью сокрытия или помощи виновному уйти от ответственности.

- сокрытие или утаивание истинного источника имущества, его местонахождения,

способа распоряжения или перемещения, прав на имущество или принадлежности, оформление имущества на родственников (номинальных владельцев), подложные договоры займов, вывод средств за рубеж с помощью фиктивных контрактов, сокрытие сведений о реальных бенефициарах. Это самостоятельная форма, не требующая преобразования имущества.

- непрерывное удержание преступного дохода лицом, не участвовавшим в основном

преступлении, при осознании его незаконного происхождения (получение имущества на хранение, непрерывное удержание имущества, переданных участником преступления).

- приобретение, владение, использование - если в момент получения имущества лицо

знало, что оно является преступным доходом. Не требует совершения активных конверсионных операций, достаточно намеренного приобретения преступного дохода. Уголовная ответственность по настоящей статье наступает независимо от привлечения лица к уголовной ответственности за основные (предикатные) преступления, в результате которых получены преступные доходы. Факт совершения предикатного преступления, в результате которого получены доходы, является обязательным условием для квалификации. Предикатное преступление (основное преступление) - любое преступление, предусмотренное в уголовном законодательстве Кыргызской Республики или иностранного государства, в результате совершения которого получен доход (средства), являющийся объектом (предметом) легализации (отмывания) преступных доходов. Преступление считается оконченным с момента совершения соответствующих действий направленной на легализацию, независимо от наступления последствий. Субъективная сторона характеризируется совершением деяний с прямым умыслом. Достоверное знание о незаконном происхождении имущества является обязательным признаком. Доказательствами знания связь с участниками преступной группы, отсутствие экономической целесообразности операции, сокрытие информации о происхождении средств, использование подставных лиц с целью скрыть источник доходов, либо оказать помощь виновному в уклонении от ответственности. Неосторожность исключает уголовную ответственность по данной статье. Субъектом преступления является физическое, вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, а по части 2 - лицо, использующее служебное положение, должностное лицо или работник банка, финансовой организации и т.п. 10

11 Квалифицирующими признаками являются:

- совершение преступления группой лиц, (совершение преступления двумя или

более лицами, действующими совместно без предварительной договорѐнности).

- группой лиц по предварительному сговору, (совершение преступления двумя или

более лицами, заранее договорившимися о совместной легализации (отмывании) преступных доходов).

- Использование служебного положения (сотрудники банков, упрощающие клиенту

проведение “сомнительных” операций, должностные лица, освобождающие фиктивные фирмы от контроля, нотариусы или регистраторы, оформляющие сделки без должной проверки и т.д.). Использование должности должно обеспечить возможность или существенно облегчить легализацию. К особо квалифицирующим признакам относятся:

- совершение деяния в составе организованной группы, то есть устойчивого

объединения лиц, заранее созданного для совершения преступления, характеризующегося распределением ролей и предварительным планированием.

- совершение деяния в составе преступного сообщества, которое является наиболее

опасной формой соучастия и характерно для устойчивых, структурированных объединений, создаваемых для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, включая коррупционные, транснациональные и финансовые схемы;

- совершение деяния в крупном размере, что предполагает обязательное

установление размера ущерба (или стоимости имущества) на момент совершения преступления. Уголовная ответственность наступает независимо от привлечения лица к ответственности за предикатное преступление. То есть для квалификации не требуется наличие обвинительного приговора по основному деянию и достаточно доказать преступный характер происхождения имущества и осведомлѐнность лица о его незаконном источнике. Анализ судебной статистики рассмотрения уголовных дел о легализации (отмывании) преступных доходов показывает, что из 29 рассмотренных дел за анализируемый период по 10 делам судами были приняты постановления о прекращении уголовного преследования в отношении 12 лиц, а по 19 делам вынесены приговора, по которым осуждены 23 лица и оправданы 13 лиц. Проведенное обобщение показало, что суды при рассмотрении дел о легализации (отмывании) преступных доходов в основном правильно применяют нормы материального и процессуального права. Вместе с тем в судебной практике всѐ ещѐ встречаются случаи:

- неполного исследования судами направленности умысла виновного лица;

11

12 -ошибочного разграничения легализации со смежными (иными) составами преступлений; -формального подхода к оценке доказательств, подтверждающих преступное происхождение имущества. Пример: По УД-177/24Б2 В рамках рассмотрения уголовного дела установлено, что А. М.С. (мать) и Т.Н.Д. (гражданская супруга) неоднократно судимого лица К.А., заведомо зная о его преступной деятельности и отсутствии законных источников дохода, в период с 2008 по октябрь 2023 года сознательно участвовали в легализации имущества, приобретенного К.А.преступным путем, оформляя его на своѐ имя с целью скрыть источник происхождения и придать законный вид владению и распоряжению. На А.М.С. были зарегистрированы жилой дом в Аламудунском районе, квартиры и парковочные места в Бишкеке, земельные участки, магазины и объекты курортно- рекреационной зоны в Иссык-Кульской области и спортивный комплекс. Общая стоимость имущества составила 2 140 804 000 сомов. На Т.Н.Д. были оформлены жилые квартиры в г.Бишкек, нежилое помещение в

с.Байтик и коттедж в курортной зоне. Общая стоимость имущества составила 133 442 000

сомов. Данные объекты являлись предметом легализации, а денежные средства и права на недвижимость - преступные доходы, полученные К.А. в результате преступной деятельности. Суд установил, что действия А.М.С. и Т.Н.Д. были направлены на придание преступным доходам вида законного имущества и поддержку деятельности организованной преступной группы К.А. Суд первой инстанции (Октябрский районный суд г.Бишкек, судья Б.Т.И.), оценив доказательства по критериям относимости, допустимости и достоверности, установил их взаимосвязь и последовательность, подтверждающие факт легализации преступных доходов. При этом действия А.М.С. были переквалифицированы с п. 3 ч. 3 ст. 222 УК КР (в ред.2021г.) на п. 2 ч. 3 ст. 183 УК КР (в ред.1997г.), с назначением наказания в виде 7 лет лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год (ст. 63 УК КР).

Т.Н.Д. признана виновной по п. 3 ч. 3 ст. 222 УК КР, с назначением наказания в

виде 8 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься предпринимательской деятельностью сроком до 2 лет; объявлена в розыск. Всѐ имущество осужденных, приобретѐнное на средства преступного происхождения и использованное для легализации доходов ОПГ, было конфисковано в доход государства. 12

13 Апелляционная инстанция Бишкекского городского суда, оставила приговор первой инстанции без изменений (26.09.2024 г.). Кассационная инстанция, изменив приговор первой инстанции, переквалифицировала действия Т.Н.Д. на п.2 ч.3 ст. 183 УК КР (ред. 1997 г.), назначив 7 лет лишения свободы, с конфискацией имущества и лишением права заниматься предпринимательской деятельностью до 2 лет. Данный пример подтверждает, что легализация (отмывание) преступных доходов охватывает не только сложные финансовые операции, но и фактическое оформление права собственности на дорогостоящее имущество через близких родственников (инструментарий «номинальных владельцев»). В рассматриваемом деле факт легализации преступных доходов, т.е. доказанность «заведомости» основывается на близких связях с лидером ОПГ и очевидном несоответствии стоимости приобретаемых активов законным доходам членов семьи. Использование редакции УК КР 1997 года демонстрирует строгое соблюдение конституционного принципа обратной силы смягчающего закона, поскольку преступная деятельность началась в период его действия. Данный принцип позволяет переквалифицировать деяния и уменьшить наказание при совершении преступлений до вступления в силу более строгой редакции закона. Конфискация имущества является неотъемлемым правовым последствием по делам данной категории, если доказано его криминальное происхождение, и его применение направлено на исключение возможности сохранения незаконно приобретенных активов независимо от того, на кого они были оформлены. Второй пример связан с разграничением действий организаторов схем легализации и лиц, вовлеченных в процесс регистрации прав (номинальных владельцев) УД-224/21О3 (судья Ж.К.К.) Из фабулы дела следует, что в период с 2005 по 2010 годы группа лиц, возглавляемая М.Б. и включавшая его приближѐнных (С.К., У.П., Х.М. и др.), действуя по предварительному сговору, реализовала схему незаконного завладения активами. 7 февраля 2008 года через подставное лицо (С.Б.) ими был приобретѐн объект недвижимости, расположенный по адресу: г.Кара-Суу, ул. Ленина, 1, на земельном участке площадью 3,0 га. Установлено, что стоимость сделки была существенно ниже рыночной. С целью придания правомерного вида владению активом имущество было оформлено на ОсОО, учредителями которого являлись аффилированные с М.Б. лица. В дальнейшем доли в уставном капитале общества и само имущество многократно переоформлялись через цепочку формальных (фиктивных) сделок с использованием номинальных владельцев и нотариального удостоверения. В ходе следствия установлено, что часть подписей в правоустанавливающих документах была подделана. 13

14 В период с 2010 по 2012 годы фактическим владельцем ОсОО стал А.А., который, зная о преступном происхождении активов, осуществлял их переоформление через доверенности и формальные соглашения. Общий ущерб государству, согласно рыночной оценке на 2012 год, составил 30 355 700 сомов (особо крупный размер). Суд первой инстанции оправдал А.А. и С.Р. - по ч. 4 ст. 30, ч. 4 ст. 350 и п. 2 ч. 4 ст. 166 УК КР, О.Г. (нотариуса) - по ч. 1 ст. 222 УК КР (в ред 1997г.) в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, указав на недоказанность умысла. При этом суд установил, что указанные лица были вовлечены в совершение сделок посредством обмана либо действовали в состоянии добросовестного заблуждения, исполняя формальные функции по доверенности. В то же время М.Б., С.К., У.П. и Х.М. признаны виновными по ч. 3 ст. 183 УК КР (легализация преступных доходов) и п. 2 ч. 4 ст. 166 УК КР (мошенничество) с назначением наказания в виде длительных сроков лишения свободы с конфискацией имущества. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменения. Суд квалифицировал действия обвиняемых как легализацию: систематическое использование подставных лиц, создание цепочки фиктивных гражданско-правовых сделок, оформление прав на имущество через номинальных владельцев, использование подложных документов (ч. 4 ст. 350 УК КР) для придания видимости законности владению. Судебная коллегия Ошского областного суда, рассмотрев кассационную жалобу защитника Х.М., отменила приговор в части его осуждения и направила дело на новое рассмотрение. Основаниями для отмены послужили отсутствие конкретизации действий Х.М., подпадающих под признаки ст. 183 и ст. 166 УК КР, немотивированность выводов о способе совершения легализации, неполная оценка и наличие противоречий в доказательствах, отсутствие доказательств получения Х.М. дохода либо фактического распоряжения имуществом. Суд кассационной инстанции отметил, что обвинительный приговор не может основываться на формальных или обобщенных ссылках на материалы дела без детального описания роли каждого участника, что свидетельствует о недостаточной индивидуализации уголовной ответственности. По результатам нового рассмотрения Х.М. был оправдан за отсутствием в его деяниях состава преступления. Указанный оправдательный приговор оставлен без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций и вступил в законную силу. Данный пример демонстрирует необходимость установления признаков состава легализации преступных доходов. Объективная сторона легализации выражалась в: 14

15

- многоступенчатом переоформлении имущества;

- использовании номинальных владельцев и доверенностей;

- сокрытии действительного собственника;

- создании формальной законности владения;

- использовании подложных документов.

Предметом легализации преступных доходов выступали недвижимое имущество (земельный участок и объекты недвижимости) и корпоративные права (доли в уставном капитале юридического лица). Целью данного преступления являлось придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению имуществом, полученным преступным путѐм, а также сокрытие его происхождения. Данный пример показывает, что:

- использование подставных лиц, номинальных участников и доверенностей является

признаком объективной стороны легализации только при наличии доказанного умысла на придание законного вида преступным доходам;

- формальное участие лица в сделках (регистрация, нотариальное удостоверение,

оформление по доверенности) само по себе не образует состава преступления, если не доказана его осведомлѐнность о преступном происхождении имущества.

- для привлечения к ответственности по легализации преступных доходов необходимо

установить осознание преступного происхождения имущества, фактическое участие в придании ему легального статуса, связь действий лица с результатом в виде сокрытия источника дохода, отсутствие доказательств получения дохода, распоряжения имуществом либо участия в финансовых потоках исключает вывод о виновности лица в легализации. При рассмотрении дел судам необходимо чѐтко разграничивать действия организаторов преступных схем и действия лиц, выполняющих технические, регистрационные или посреднические функции без преступного умысла. Другой пример показывает, что предметом легализации могут выступать не только денежные средства, но и иное имущество, находящееся в незаконном обороте. По уголовному делу № 280/23-Б1 приговором Ленинского районного суда города Бишкек от 23 января 2024 года Б. у. Н. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п.2 ч.1 ст. 222 УК КР и назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет с конфискацией имущества и лишением права заниматься определѐнной деятельностью сроком на два года. 15

16 Судом установлено, что осуждѐнный Б. у. Н., действуя совместно с неизвестным лицом, по имени Шама, проживающим на территории Российской Федерации, организовал устойчивую схему легализации имущества, добытого преступным путѐм. В рамках данной схемы он систематически приобретал похищенные сотовые телефоны различных марок и обеспечивал их перемещение за пределы Кыргызской Республики с последующей реализацией на территории Российской Федерации с использованием карго- служб и третьих лиц. В судебном заседании Б. у. Н. вину не признал. Вместе с тем его виновность подтверждена совокупностью исследованных доказательств, в том числе показаниями свидетеля, подтвердившего регулярность отправок бывших в употреблении сотовых телефонов в значительном количестве, а также заключением судебной компьютерно- технической экспертизы, выявившей в памяти принадлежащего осуждѐнному мобильного телефона переписки и голосовые сообщения, свидетельствующие о передаче и сбыте указанного имущества. Апелляционная инстанция, изменив приговор первой инстанции, на основании п. 2

ч. 1 ст. 3 Закона Кыргызской Республики «Об амнистии в связи с 30-летием принятия

Конституции КР и 75-летием Всеобщей декларации прав человека» сократила неотбытый срок наказания на одну треть. В остальной части приговор оставлен без изменения. Апелляционный суд лишь смягчил наказание на основании акта амнистии, не усмотрев нарушений в квалификации или выводах суда первой инстанции. Из приведѐнного судебного примера следует, что суды отнесли похищенные сотовые телефоны к имуществу, полученному в результате совершения преступления, и признали их предметом легализации преступных доходов по статье 222 УК КР. При этом легализация преступных доходов была выражена не в осуществлении финансовых операций либо формальных сделок, а в фактическом перемещении имущества преступного происхождения за пределы государства и его последующей реализации. Судебная практика по данному делу свидетельствует о том, что придание правомерного вида владению и распоряжению имуществом может усматриваться уже в самом факте его вовлечения в гражданский оборот на территории другого государства, без дополнительного «финансового очищения». Таким образом, судебная практика подтверждает подход, согласно которому предметом легализации могут выступать не только денежные средства, но и иное имущество, находящееся в незаконном обороте. В качестве действий, образующих объективную сторону преступления, судами учтены систематическое приобретение имущества преступного происхождения, его перемещение за пределы Кыргызской Республики, использование третьих лиц для транспортировки и передача имущества для последующей реализации. Наличие формальных финансовых операций либо фиктивных сделок судами не устанавливалось, при этом фактическое вовлечение имущества в гражданский оборот признано достаточным для вывода о наличии легализации преступных доходов. 16

17 Осознание осуждѐнным преступного происхождения имущества, повторяемость и устойчивость совершаемых действий, а также согласованность действий с иными лицами расценены судами как свидетельствующие о наличии прямого умысла на совершение преступления, предусмотренного ст. 222 УК КР. Признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору установлен с учѐтом распределения ролей, согласованности действий и продолжительности преступной деятельности. Вместе с тем в приговоре не проведено разграничение между предварительным сговором на сбыт имущества преступного происхождения и предварительным сговором именно на его легализацию, что отражает сложившийся в судебной практике подход к их совокупной оценке. Кроме того, судами не исследовались экономические последствия преступления, не анализировались размер извлечѐнной выгоды, характер финансовых потоков и способы последующего использования доходов. Анализ приведѐнного судебного примера позволяет сделать вывод о том, что фактическое вовлечение имущества преступного происхождения в гражданский оборот может признаваться судами формой легализации преступных доходов, специальная цель легализации устанавливается преимущественно на основе совокупности фактических обстоятельств дела, а границы между легализацией преступных доходов и сбытом имущества преступного происхождения определяются оценкой суда и совокупностью обстоятельств дела. Третий пример показывает о необходимости строгого разграничения преступлений, связанных с легализацией преступных доходов от других преступлений: По УД-442/23Б1 следствием установлено, что Н.Л., являясь резидентом Кыргызской Республики, из корыстных побуждений вступила в преступный сговор с гражданами Республики Беларусь И. Л., А. П. и Н. К., которые совместно создали транснациональную схему легализации преступных доходов через ОсОО «Аршамол», ОсОО «Анвантрейд» и ОсОО «Ифстарком», используя фиктивные фирмы и поддельные договоры поставки мясной продукции с последующим реэкспортом в Россию. 18 апреля 2019 года И.Л. зарегистрировал ОсОО «Аршамол», активная деятельность которого началась только в 2021 году. 13 августа 2021 года И.Л. и А.П, привлекли Н.Л., директора бухгалтерской компании ОсОО «Лидер Консалтинг Плюс», для содействия в регистрации фиктивных компаний и предоставлении недостоверной налоговой отчетности, которая взяла на себя оформление доверенностей, регистрацию и перерегистрацию компаний «Анвантрейд» и «Аршамол» через своих подчинѐнных Б. М. и

А. А., нарушая уставные цели своей компании.

Нотариальные доверенности оформлялись в Республике Беларусь, в дальнейшем компании открыли счета в ОАО «Айыл Банк» и через фиктивные договоры с российскими и белорусскими фирмами осуществляли переводы и отмывание денежных средств. Общий оборот по счетам компаний составил сотни миллионов рублей, евро и долларов США. 17

18 Следствием установлено, что операции компаний носили запутанный и экономически необоснованный характер, включали дробление платежей и фиктивные документы, что соответствовало признакам легализации преступных доходов. При этом реального ввоза или вывоза товаров в Кыргызскую Республику не осуществлялось.

Н.Л. заключала с компаниями фиктивные договора на бухгалтерское

сопровождение, предоставляла недостоверные отчеты, что привело к неуплате налогов в особо крупном размере. По результатам налоговой проверки сумма недоплаченных налогов составила 66 270 705,82 сомов, из которых 46 813 160 сомов были возмещены государству. В рамках разработанной схемы создавались фиктивные компании и заключались поддельные договоры поставки мясной продукции с последующим реэкспортом в Российскую Фдерацию. Осужденная Н.Л., вопреки уставным целям своей компании, содействовала регистрации и перерегистрации компаний, оформляла доверенности через подчинѐнных, предоставляла недостоверные налоговые отчѐты и создавала видимость бухгалтерского сопровождения. Денежные средства по счетам компаний (свыше 320 млн руб. и 950 тыс. долл. по «Аршамол», 5 млн руб. по «Анвантрейд», более 1,4 млн евро и 146 млн руб. по «Ифстарком») отмывались через фиктивные контрагенты в Беларусии и России, без фактической поставки товаров. Действия Н. Л. привели к неуплате налогов в особо крупном размере 66 270 705,82 сомов, из которых 46 813 160 сомов были возмещены. Еѐ действия квалифицированы как пособничество в легализации (отмывание) преступных доходов в крупном размере, уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере с использованием счет-фактур без фактического выполнения работ или поставки товаров, совершѐнное группой лиц по предварительному сговору. Приговором Ленинского районного суда города Бишкек от 19 января 2024 года

Н.Л. назначено наказание ст.41 ч.4, п.3 ч.3 ст.222 УК КР в виде 8 лет лишения свободы,

по п.1,2,4.ч.2 ст.243 УК КР в виде 3 года лишения свободы, по п.1,2,4.ч.2 ст.243 УК КР в виде 3 года лишения свободы, по п.1,2,4.ч.2 ст.243 УК КР в виде 3 года лишения свободы. На основании ст.77 УК КР путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно определено наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет. Определением апелляционной инстанции от 26 марта 2024 года приговор Ленинского районного суда в части признания Н.Л. виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.41, п.3 ч.3 ст.222 УК КР, отменен. Приговором Бишкекского городского суда от 26 марта 2024 года приговор Ленинского районного суда изменен, Н.Л. оправдана за отсутствием в еѐ действиях состава преступления предусмотренного по ч.4 ст.41, п.3 ч.3 ст.222 УК КР. На основании ст.77 УК КР путем частичного сложения назначенных наказаний,

Н.Л. окончательно определено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет.

18

19 На основании п.4 ч.1 ст.1 Закона Кыргызской Республики «Об амнистии в связи с 30-летием принятия Конституции Кыргызской Республики и 75-летием Всеобщей декларации прав человека» Н.Л. освобождена от уголовного наказания в виде лишения свободы и освобождена из-под стражи в зале суда. Денежные средства находящиеся на расчетных счетах ОАО «Айыл банк» перечислены в доход государства в счет погашения задолженности по налогам. Апелляционная инстанция отменила обвинение по ст. 222 УК КР, признав отсутствие состава преступления в части пособничества в легализации доходов, и оставила ответственность только за налоговое преступление, что повлекло существенное снижение наказания и последующее применение акта амнистии. По смыслу ст. 222 УК КР, уголовная ответственность за легализацию преступных доходов (либо пособничество в ней) возможна лишь при доказанности совокупности обязательных признаков, включая наличие прямого умысла, осознание лицом преступного происхождения денежных средств, а также цель придания правомерного вида владению, пользованию или распоряжению ими. Отсутствие доказательств хотя бы одного из указанных элементов исключает уголовную ответственность по данной статье. Апелляционный суд указал, что действия обвиняемого, выражающиеся в ведении бухгалтерского учета, регистрации юридических лиц, предоставлении недостоверной налоговой отчетности и использовании фиктивных счетов-фактур, объективно образуют состав налогового преступления, однако сами по себе не свидетельствуют о легализации преступных доходов при отсутствии доказательств осознания преступного происхождения денежных средств и специальной цели их отмывания. При этом судом отмечено, что использование денежных средств в рамках схемы уклонения от уплаты налогов, без их последующего отмывания после совершения предикатного преступления, не образует самостоятельного состава легализации, поскольку такие действия являются неотъемлемой частью основного преступления. Данный пример свидетельствует о необходимости строгого разграничения налоговых преступлений и преступлений, связанных с легализацией доходов, а также о недопустимости расширительного толкования ст. 222 УК КР без установления специального умысла на отмывание преступных доходов. Таким образом, анализ вышеуказанных примеров показывает, что легализация (отмывание) преступных доходов охватывает не только денежные средства, но и любое имущество, полученное преступным путѐм: недвижимость, корпоративные права, транспортируемые товары и иные активы. Фактическое вовлечение имущества в гражданский оборот или его перемещение, даже без сложных финансовых операций или фиктивных сделок, может считаться формой легализации. Суды апелляционной и кассационной инстанций подтверждают, что лица, выполняющие лишь технические, регистрационные или посреднические функции без умысла на легализацию, не подлежат уголовной ответственности по ст. 222 УК КР. 19

20 В связи с вышеизложенными, суды при рассмотрении дел о легализации (отмывании) преступных доходах должны конкретизировать действия каждого участника при квалификации, чѐтко разграничивать легализацию от сбыта имущества и налоговых преступлений, доказывать умысел и цель через совокупность доказательств (сведения об источнике дохода, роль лица, повторяемость действий, согласованность), учитывать фактическое вовлечение имущества в гражданский оборот как достаточный признак легализации, оценивать экономический результат преступления и последствия для государства, индивидуализировать наказание с учѐтом роли в преступной схеме и подробно мотивировать выводы в приговоре, чтобы исключить отмену судебных актов при апелляционном или кассационном обжаловании. Различие легализации (отмывания) преступных доходов и приобретения либо сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем, заключается прежде всего в характере умысла, направленности действий и наличии специальной цели у виновного лица. В обоих составах обязательным признаком является осознание преступного происхождения имущества. Для квалификации по ст. 217 УК КР достаточно установления факта, что лицо знало о преступном происхождении имущества при его приобретении или сбыте, тогда как по ст. 222 УК КР необходимо установление не только осознания преступного происхождения имущества, но и совершения активных действий, направленных на его легализацию, то есть придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению таким имуществом. В случаях, когда после приобретения имущества, заведомо добытого преступным путем, лицо совершает действия, направленные на его легализацию, содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 217 и ст. 222 УК КР. Финансирование террористической деятельности (статья 253 УК КР). Терроризм представляет собой исключительную угрозу национальной безопасности, посягая на основы конституционного строя, общественную безопасность и социально-политическую стабильность. Финансирование террористической деятельности является одной из ключевых основ функционирования и устойчивости радикальных структур. В современных условиях, характеризующихся цифровизацией финансовых потоков и использованием скрытых механизмов перевода активов (электронные кошельки, криптовалюты, системы неформального банкинга), судебная практика требует единообразного подхода к применению ст. 253 УК КР. Ключевой задачей судов является не только наказание виновных, но и пресечение самих каналов материального обеспечения терроризма на ранних стадиях, что соответствует международным обязательствам Кыргызской Республики. При квалификации деяний суды руководствуются системной взаимосвязью норм УК КР и Закона Кыргызской Республики № 87 от 06.08.2018 «О противодействии финансированию преступной деятельности и легализации (отмыванию) преступных доходов». 20

21 В соответствии с Законом, под финансированием терроризма понимается предоставление средств, оказание финансовых услуг или осуществление сбора средств любыми методами или способами, прямо или косвенно, с намерением или осознанием того, что средства предназначены или будут использованы полностью или частично для финансирования террориста и (или) террористической организации либо для финансирования организации подготовки или осуществления террористической деятельности на территории Кыргызской Республики или за ее пределами, либо для финансирования поездок лиц, направляющихся в государство, которое не является государством их проживания или гражданства, для целей планирования, подготовки, совершения или участия в совершении террористических актов, или для подготовки террористов, или для прохождения такой подготовки. Преступление, предусмотренное ст.253 УК КР, имеет формальный состав: деяние признаѐтся оконченным с момента совершения действий по сбору или предоставлению средств. Уголовная ответственность наступает независимо от того, были ли средства использованы полностью или частично и независимо от фактического совершения террористического акта, при условии установления целевого предназначения средств. Ст.10 вышеуказанного Закона закрепляет перечень запрещѐнных действий, направленных на предупреждение и пресечение финансирования терроризма. Она охватывает широкий круг действий, которые в судебной практике квалифицируются как способы финансирования терроризма: прямое и косвенное предоставление денежных средств, оказание финансовых услуг через третьих лиц, использование посредников и анонимных платѐжных инструментов, а также операции, затрудняющие идентификацию участников финансовых сделок. Эти нормы позволяют судам оценивать не только факт передачи средств, но и совокупность обстоятельств, указывающих на их целевое предназначение. Например, переводы средств родственникам, находящимся в зонах вооружѐнных конфликтов, через посредников и электронные платѐжные системы квалифицируются как косвенное финансирование, которое не освобождает от уголовной ответственности при доказанном умысле и осознании получателем террористического характера деятельности. Запрет на предоставление средств лицам, включѐнным в санкционные списки, используется для установления субъективной стороны преступления и оценки степени осведомлѐнности лица о террористическом характере деятельности получателя. Нормы, касающиеся запрета анонимных счетов, неидентифицированных платѐжных инструментов и незаконных переводов, помогают выявлять попытки сокрытия источников финансирования и рассматриваются как доказательства умышленного характера действий. Запрет на разглашение сведений о передаче информации в орган финансовой разведки обеспечивает эффективность системы финансового мониторинга и применяется судами при оценке допустимости и законности доказательств. В совокупности положения ст.10 Закона используются судами в системной взаимосвязи со ст.253 УК КР при квалификации действий лиц, участвующих в финансировании террористической деятельности. Они позволяют оценивать прямое и 21

22 косвенное предоставление финансовых ресурсов, использование посредников, применение анонимных инструментов, а также совокупность иных обстоятельств, свидетельствующих о целевом предназначении средств для террористических целей. Квалифицирующими признаками ст.253 УК КР являются совершение деяния:

- группой лиц,

- группой лиц по предварительному сговору;

- организованной группой;

- в составе преступного сообщества.

В примечании к ст.253 УК КР раскрывается содержание понятия «финансовые услуги», под которыми понимаются получение и хранение средств, принадлежащих террористам либо находящихся под контролем террористических организаций, управление такими средствами, а также совершение любых финансовых операций или сделок с ними. Таким образом, уголовная ответственность наступает не только за непосредственную передачу средств, но и за действия, направленные на их обслуживание, сокрытие или использование в интересах терроризма. Ст. 253 УК КР тесно связана со ст.254 УК КР «Содействие террористической деятельности», охватывающей иные формы помощи терроризму, не связанные непосредственно с финансированием. При рассмотрении уголовных дел необходимо чѐтко разграничивать составы преступлений с учѐтом характера и направленности помощи. Сложности в правоприменении чаще всего возникают при установлении субъективной стороны преступления. Обязательным признаком является наличие прямого умысла либо осознание использования средств в террористических целях. Доказательства включают показания свидетелей, данные переписки и электронных носителей, сведения о связях обвиняемого с террористическими организациями, а также результаты оперативно- розыскных мероприятий. При квалификации по ч.2 ст.253 УК КР учитываются характер и устойчивость преступных связей, распределение ролей, наличие предварительного сговора или организованной структуры. Анализ судебной практики по ст.253 УК КР имеет важное значение для обеспечения единообразия правоприменения, повышения качества судебных решений, укрепления законности и правопорядка, а также повышения эффективности противодействия террористической деятельности в Кыргызской Республике. Пример: По УД-70/21-Ба2. Следственными органами установлено, что Н.А., являясь членом международной террористической организации «ИГИЛ» (деятельность которой запрещена на территории Кыргызской Республики), 5 августа 2020 года принимал участие в боевых действиях против правительственных сил на территории Сирийской Арабской Республики. 22

23 Кроме того, Н.А., действуя по просьбе своей сестры И.З., через сберкассу банка «ЭкоИсламик» в г. Кызыл-Кия Баткенской области, предварительно согласовав свои действия с М.У., осуществил с его банковской карты денежный перевод в сумме 200 долларов США на имя гражданина Р.С., который, как установлено, также являлся членом международной террористической организации. При этом Н.А. умышленно скрыл от М.У. истинную цель перевода. В судебном заседании Н.А. вину признал, подтвердил обстоятельства перевода денежных средств и пояснил, что действовал по просьбе сестры, находившейся в Сирийской Арабской Республике, при этом не осознавал незаконность направления денежных средств в зону боевых действий и полагал, что перевод осуществлялся исключительно в целях оказания помощи сестре. Свидетель М.У. подтвердил факт осуществления перевода по просьбе Н.А., указав, что не был осведомлѐн о его действительном назначении. Приговором суда Н.А. признан виновным по ч. 1 ст. 240 УК КР (в редакции 2017 года) с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев с зачѐтом времени содержания под стражей и домашнего ареста. Суд обоснованно указал, что использование посредников не исключает уголовной ответственности отправителя. Это расценивается как способ сокрытия истинного характера финансирования и не влияет на квалификацию содеянного при доказанности цели перевода. Доводы о неосознании незаконности действий не освобождают от ответственности, однако могут учитываться в качестве смягчающего обстоятельства. Суд исходил из того, что перечисление денежных средств лицу, являющемуся членом международной террористической организации, при установлении их целевого назначения образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 240 УК КР (в редакции 2017 года). При этом не имеет правового значения, под каким предлогом осуществлялся перевод, в том числе оказание помощи родственнику, если фактически денежные средства направлены на обеспечение деятельности террористической организации. Судом установлено, что действия Н.А. носили характер непрямого финансирования, что учтено в качестве смягчающего обстоятельства. В качестве смягчающих обстоятельств судом также учтены признание вины, дача последовательных показаний и содействие следствию. Заключение соглашения о признании вины позволило применить положения ст. 80 УК КР и назначить наказание в минимальном размере в пределах санкции статьи. Второй пример по УД-50/21-Б2, также показывает, что обвиняемый А.А. осуществлял денежные переводы своей сестре Т.М., находившейся в Сирии и участвовавшей в вооружѐнном конфликте в составе террористической группы. Переводы 23

24 проводились через различные банки и посредников, в том числе на имена третьих лиц в Турции и России.

А.А. был осведомлѐн о террористической деятельности сестры и действовал

осознанно, оказывая финансовую поддержку. Его действия квалифицированы по ч. 1 ст. 240 УК КР (в редакции 2017 года). Судом назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы как минимальный предел санкции статьи с учѐтом частичного признания вины и заключения соглашения о признании вины. Как видно из приведѐнных примеров, в обоих случаях осуждѐнные переводили денежные средства родственницам, находившимся в Сирии и участвовавшим в террористической деятельности. Переводы осуществлялись через банки и посредников, включая третьих лиц, при этом осуждѐнные действовали осознанно, понимая, что средства предназначены для финансирования террористической деятельности. Деяния квалифицированы по ч. 1 ст. 240 УК КР (финансирование терроризма, в редакции 2017 года) независимо от размера переведѐнных средств и факта совершения террористического акта. Использование посредников либо оказание помощи родственнику не освобождают от уголовной ответственности, однако могут учитываться судом в качестве смягчающих обстоятельств. В обоих случаях наличие соглашения о признании вины позволило суду назначить минимальный срок наказания в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы. Аналогичный подход к назначению наказания при наличии соглашения о признании вины нашѐл отражение в приговоре по УД №13/21Ба3 (Кызыл-Кийский городской суд, судья А.А.А.). В целях обеспечения единообразного применения законодательства судами при рассмотрении уголовных дел, предусмотренных статьями 217, 222 и 253 УК КР, рекомендуется: По делам о приобретении или сбыте имущества (ст. 217 УК КР): Обращать особое внимание на установление признака «заведомости». Судам следует исходить из того, что осведомленность лица о преступном происхождении имущества может подтверждаться совокупностью косвенных признаков, таких как: совершение сделки в необычное время или месте, отсутствие правоустанавливающих документов, явно заниженная цена (существенно ниже рыночной), поспешность сделки и иные обстоятельства. Четко разграничивать составы преступлений, предусмотренные ст. 217 УК КР и ст. 367 УК КР (Укрывательство преступления). Следует учитывать, что укрывательство возможно только в отношении тяжких и особо тяжких преступлений. Если предикатное деяние (например, кража по ч. 1 ст. 205 УК КР) относится к категории менее тяжких, квалификация по ст. 367 УК КР исключается, а действия виновного подлежат квалификации по ст. 217 УК КР. 24

25 По делам о легализации (отмывании) доходов (ст. 222 УК КР): При квалификации деяния судам необходимо устанавливать наличие специальной цели - придания правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом, заведомо полученным преступным путѐм. Не допускать избыточной квалификации по ст. 222 УК КР в совокупности с налоговыми преступлениями (ст. 243 УК КР), если действия лица (ведение бухгалтерского учѐта, регистрация юридических лиц) являлись лишь способом уклонения от налогов и не были направлены на придание правомерного вида доходам, полученным преступным путѐм. Учитывать, что в соответствии с Законом КР «О виртуальных активах», криптовалюты и иные цифровые токены признаются имуществом и являться предметом легализации независимо от формы их существования или учѐта. По делам о финансировании террористической деятельности (ст. 253 УК КР): Исходить из того, что состав преступления является формальным и признается оконченным с момента предоставления или сбора денежных средств либо иного имущества. Фактическое использование средств для совершения террористического акта теракта не является обязательным признаком состава преступления. Учитывать, что гуманитарные мотивы (оказание помощи родственникам, находящимся в зонах вооруженных конфликтов и др.) не исключают уголовной ответственности, если лицу достоверно известно о принадлежности получателя к террористической организации. Судам следует более детально мотивировать в приговорах выводы о наличии прямого умысла, основываясь на совокупности доказательств, включая анализ финансовых операций, показания свидетелей и данные цифровых экспертиз (переписка в мессенджерах, история транзакций). Выводы Проведѐнное обобщение судебной практики по уголовным делам о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путѐм, легализации (отмывании) преступных доходов и финансировании террористической деятельности показывает, что суды в целом правильно исходят из повышенной общественной опасности указанных преступлений. Совершение данных деяний подрывает основы экономической безопасности, создает угрозу общественной и государственной безопасности, а также способствует функционированию преступных и террористических структур. Сложившаяся судебная практика исходит из того, что уголовная ответственность за указанные преступления наступает независимо от размера денежных средств, способов их передачи либо фактического наступления общественно опасных последствий, при 25

26 наличии установленного умысла и осознания лицом противоправного характера совершаемых действий. Применение уголовно-правовых мер по делам данной категории направлено на обеспечение неотвратимости ответственности виновных лиц, предупреждение преступлений, пресечение финансово-экономических основ преступной и террористической деятельности, а также обеспечение законности, правопорядка и защиты национальных интересов Кыргызской Республики. Вместе с тем проведѐнный анализ свидетельствует о наличии отдельных сложностей в правоприменительной практике. Наиболее существенные затруднения возникают при установлении субъективной стороны преступлений, а также при доказывании осознания обвиняемыми преступного происхождения имущества либо целевого назначения передаваемых денежных средств. Выявленные в ходе обобщения особенности правоприменительной практики свидетельствуют о необходимости выработки единых подходов к применению норм уголовного законодательства по делам данной категории. В связи с этим представляется целесообразным рассмотреть вопрос о разработке и принятии Постановления Пленума Верховного суда Кыргызской Республики «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) преступных доходов, приобретении или сбыте имущества, добытого преступным путѐм, и финансировании террористической деятельности». Принятие указанного постановления позволит:

- сформировать единообразные подходы к разграничению составов преступлений,

предусмотренных статьями 217 и 222 УК КР;

- определить критерии установления специальной цели легализации (отмывания)

преступных доходов;

- выработать единые подходы к квалификации преступлений, совершаемых с

использованием виртуальных активов (криптовалют) и электронных платѐжных систем;

- разъяснить вопросы установления субъективной стороны преступления,

предусмотренного статьей 253 УК КР, в том числе при косвенном финансировании через посредников либо под видом благотворительной или иной помощи. С учѐтом изложенного представляется целесообразным опубликовать настоящее обобщение на официальном сайте и в «Бюллетене Верховного суда Кыргызской Республики» для использования судьями местных судов в качестве методического материала до принятия соответствующего постановления Пленума. 26